Gleb A. Rahr est décédé
Par ptit moine le dimanche 12 mars 2006, 17:00 - événements - Lien permanent
Il y a une quinzaine d'années, juste après la Pérestroïka, Gleb Alexandrovitch Rahr, solide basse de la chorale de la cathédrale de Munich fréquentait encore cette cathédrale (située alors dans le plein centre ville). A cette époque, nous la fréquentions également car il n'y avait pas encore d'offices dominicaux au monastère. Je me souviens qu'il me racontait, les larmes aux yeux, comme il avait été frappé, lors d'un office pontifical à Moscou où célébrait le patriarche Alexis II, par le renouveau commençant de l'Eglise russe. Il était très patriote.
Après cela il se montra un fervent adepte de la réunification de l'Eglise russe, à un moment où ce thème était tabou. Il décida de transmettre à la Russie l'iconostase historique de Souvorov d'une église en Allemagne appartenant à la Fraternité Saint-Vladimir dont il était le président. Cette fraternité étant propriétaire de quelques églises russes en Allemagne (dont Bad Kissingen, Bad Nauheim), il pensait qu'il avait la liberté de le faire.
Ce n'était l'avis de son évêque (qui est aujourd'hui le moteur du processus de rapprochement avec le patriarcat de Moscou) qui, alors que celui-ci s'approchait de la sainte Communion, lui posa la question : Rendrez-vous l'iconostase ? Gleb Rahr répondit non et la communion lui fut refusée. Après quoi il se rendit immédiatement à l'église serbe où il communia. Depuis ce jour, une structure ecclésiastique parallèle du patriarcat de Moscou se développa à Munich, mise en place par son gendre le père Nicolas, ordonné dans le Patriarcat. Un de ses fils, qui avait fait ses études au séminaire de notre Eglise à Jordanville (USA) devint prêtre du Patriarcat en Allemagne.
Début mars, on me téléphona pour prévenir qu'il était mourant. Décédé* le 3 mars, il a été enterré hier au cimetière russe de Berlin.
Que Dieu accorde le repos à l'âme de son serviteur Gleb !
* www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=41162&topic=369
Quelques mots de Gleb Rahr sur Radio Svoboda en 1991 :
Глеб Рар: Мои дети, а у меня их шестеро, и все они вроде как взрослые и соображают, кто один, а кто уже и по нескольку раз за последние три года бывавшие и в Москве, и в Петербурге, и в Минске, и в Харькове, и во всех четырех наших лаврах - Киевской, Почаевской, Троице-Сергиевской и Александро-Невской - и даже на родине своей бабушки в Иркутске, все шестеро мне твердили: папа, готовься, скоро и тебе пора будет поехать на родину. И вот я внял голосу младшего поколения. От себя дополнительно решил: мы все радости и невзгоды жизни делили и делим с женой, - в Москву тоже надо ехать вместе. Я - чтобы видеть родной город после 54 лет отсутствия, жена - внучка сибирского стрелка, боевого летчика императорской российской авиации в Первую Мировую войну, расстрелянного большевиками в Киеве, дочь офицера-добровольца Белой армии, родившаяся на чужбине, - чтобы увидеть Россию впервые. Нет, не увидеть, чтобы завершить эмигрантский этап жизни и впервые ступить на землю родины.
Хорошо, - скажут мне, - все это романтика, типичный эмигрантский сюсюк. Вряд ли. Я человек достаточно, мне кажется, трезво и разумно мыслящий и рассуждающий. Мы полетели в Россию без иллюзий. Мы знаем, что ничего нет. Мы знаем, что люди, как волки, грызутся. И мы этого не испугаемся. Но есть и не волки, а люди. Люди, которые на деле спасают Россию. То, что нам, эмигрантам, приходилось делать часто лишь на словах или в наших неосуществимых мечтаниях. И мы хотим встретить этих людей. Может быть русских, может быть россиян, а то даже и всего лишь русскоязычных. Нам важно не это. Важна общая воля. Воля к новой России.
Глеб Рар: Мои дети, а у меня их шестеро, и все они вроде как взрослые и соображают, кто один, а кто уже и по нескольку раз за последние три года бывавшие и в Москве, и в Петербурге, и в Минске, и в Харькове, и во всех четырех наших лаврах - Киевской, Почаевской, Троице-Сергиевской и Александро-Невской - и даже на родине своей бабушки в Иркутске, все шестеро мне твердили: папа, готовься, скоро и тебе пора будет поехать на родину. И вот я внял голосу младшего поколения. От себя дополнительно решил: мы все радости и невзгоды жизни делили и делим с женой, - в Москву тоже надо ехать вместе. Я - чтобы видеть родной город после 54 лет отсутствия, жена - внучка сибирского стрелка, боевого летчика императорской российской авиации в Первую Мировую войну, расстрелянного большевиками в Киеве, дочь офицера-добровольца Белой армии, родившаяся на чужбине, - чтобы увидеть Россию впервые. Нет, не увидеть, чтобы завершить эмигрантский этап жизни и впервые ступить на землю родины.
Хорошо, - скажут мне, - все это романтика, типичный эмигрантский сюсюк. Вряд ли. Я человек достаточно, мне кажется, трезво и разумно мыслящий и рассуждающий. Мы полетели в Россию без иллюзий. Мы знаем, что ничего нет. Мы знаем, что люди, как волки, грызутся. И мы этого не испугаемся. Но есть и не волки, а люди. Люди, которые на деле спасают Россию. То, что нам, эмигрантам, приходилось делать часто лишь на словах или в наших неосуществимых мечтаниях. И мы хотим встретить этих людей. Может быть русских, может быть россиян, а то даже и всего лишь русскоязычных. Нам важно не это. Важна общая воля. Воля к новой России.
Commentaires