Возлюби ... ближнего твоего, как самого себя. (Лк. 10, 27)
Этими словами в сегодняшнем чтении из Евангелия Иисус Христос выразил одну из двух самых главных Божьих запове­дей — заповедь о любви к ближнему. Исполнение этой запо­веди, так же как и первой: возлюби Господа Бога твоего и прочее (Мф. 22, 37 и др.), совершенно необходимо для получения вечного блаженства.Но как эту заповедь не все из нас, христиан, понимают правильно, то хочу прояснить ее.
Что значит любить себя?
У людей, привязанных к настоящей жизни, выражение «любить себя» обыкновенно значит доставлять себе удоволь­ствие, приобретать достаток, уважение, отличие и вообще всё приятное для наших чувств. Но это не есть любовь к себе, а самоугодие, гордость, своекорыстие, чувственность. Любить себя значит: с особенным терпением или удовольствием стараться сделаться и быть тем, чем желает сделать нас Божия любовь во Христе Иисусе, дабы мы были способны наслаж­даться вечными, на небесах уготованными нам благами. Ибо никто из нас не может приобрести себе благ лучше тех, какие желает доставить нам любовь нашего Небесного Отца, и не может быть несчастья больше того, как если мы не будем иметь тех благ, какие желает даровать нам крайне любящий нас Небесный Отец.
Какими желает сделать и иметь нас Отец Небесный — Бог?
Ему угодно, чтобы мы, получив верное о Нем познание (Ин. 17, 3), любили Его всем сердцем, всей душой и всей мыслью; чтобы исполняли все Его заповеди, хотя бы то было для нас иногда очень трудно, неприятно и требовало величай­шей осторожности и заботливости; чтобы верно исполняли обязанности и земного нашего звания; чтобы повиновались земному начальству от души, как для Господа, а не для челове­ков (Кол. 3, 23), и чтобы таким образом все мы вошли в Небесное Царство, или, что то же, в вечное блаженство.
Посему истинно любить себя значит: усердно стараться приобрести истинное познание о Боге, возлюбить Его всем сердцем, исполнять Божии заповеди, несмотря ни на какие трудности, повиноваться начальству и быть верным в испол­нении обязанностей своего земного звания.
Теперь что значит любить ближнего, как себя?
Любить ближнего, как себя, значит делать для ближнего всё, чего требует от нас истинная любовь к себе, и так усердно, как будто бы мы делали то для себя самих, именно: стараться доставлять ближнему верное познание о Боге, рас­полагать его любить Бога и исполнять Его заповеди, колеб­лющегося в вере укреплять, заблуждающего — наставлять, согрешающего — вразумлять и исправлять; также распола­гать ближнего повиноваться начальству и верно исполнять обязанности, каких требует от нас наше земное звание. Равно нам должно принимать живое участие в телесных нуждах ближнего, как в собственных, и по возможности отвращать их. Впрочем, попечению о телесных благах ближнего всегда должно предпочитать попечение о его душе, которое по всей справедливости составляет самое первое и главное наше дело. Попечение о телесных благах ближнего, конечно, благородно и есть непременная наша обязанность; но оно, если не соединяется с попечением о душе, всегда ничтожно и даже может быть гибельно. Многие родители, заботясь доставить своим детям, по слепой любви к ним, богатое наследства, но не уко­реняя в их сердце страха Божия, суть не благодетели, а враги своих детей. Истинная любовь к ближнему прежде всего печется о душе ближнего, а о его теле уже после и постольку, поскольку то может служить к спасению его души. О душе ближнего гораздо с большим усилием должно стараться, чем о его теле, между прочим, и потому, что у человека почти всегда примечается духовных нужд гораздо более, нежели телесных, и гораздо легче бывает помочь ему в нуждах последних, чем в первых, ибо за телесное благодеяние мы обыкновенно получаем благодарность, а за духовное почти никогда, а нередко еще ненависть и гонение.
Всё это ясно; и сам законник, давший Господу повод к изречению заповеди о любви к ближнему, признавал это справедливым. Но он спрашивал: а кто мой ближний? (Лк. 10, 29). Самолюбивое человеческое сердце ищет исклю­чения. Оно соглашается любить ближнего, но спрашивает: кого? Ему хочется любить только того, кто нравится ему или кто по чему-нибудь ему полезен; хочет любить того, кто доставляет ему какое-нибудь удовольствие, какую-нибудь выгоду; иначе сказать, оно хочет любить по видам самолюбия. Но Иисус Христос, когда законник спрашивал Его: а кто мой ближний? — дал ответ, исключающий всякое самолюбие и всякий своекорыстный расчет. В Господнем ответе ясно заключается следующее: “Твой ближний не есть твой друг, родственник, соплеменник, земляк, единоверец, благодетель, праведник и т. п. Твой ближний есть всякий человек, у кото­рого есть нужда и которому ты можешь помочь. Кто бы ни был в нужде, иноплеменник ли он тебе или земляк, едино­верец ли или иноверец, праведник ли или грешник, друг ли или враг, благожелатель ли или зложелатель, — все равно: он твой ближний; и посему, если у тебя есть способы оказать помощь, окажи, хотя бы то стоило немалого труда, немалых издержек и даже опасности жизни”.
Именно эту мысль Иисус Христос выразил в притче о благодетельном самарянине: некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам (Лк. 10, 30). Для путешествующего самарянина усмотренный им изранен­ный человек был чужеземец, потому что был иудей; был враг, потому что самаряне и иудеи ненавидели и не терпели друг друга; был еретик, ибо самаряне не иначе называли иудеев, и тем более иудеи самарян. Помощь, какую самарянин оказал израненному иерусалимлянину, требовала от него большого труда, немалых издержек и подвергала опасности его жизнь. Но, несмотря на всё это, самарянин видел в израненном чело­веке ближнего — человека в нужде — и помог ему. Священ­ник и левит были не таковы. И они видели несчастного, но их самолюбие, вероятно, им говорило: “Тут место опас­ное, тут часто бродят, грабят и бьют разбойники, нельзя тут медлить. Да и человек этот чужой; что тут путаться? Можно ли всех призреть?” Итак, израненный своим несчастьем про­извел в священнике и левите не сострадание к несчастному, а только то, что они скорее прошли мима его.
Таким образом, при вопросе: “Такой-то человек есть ли мой ближний?” — должно брать в рассмотрение следующее: такой-то человек имеет ли нужду? Есть ли у меня средства помочь ему в нужде? Если он в нужде, если нужда его мне известна и я могу ему помочь, то он мне ближний, и мне должно помочь ему Если же помогаю ему, то и я ему ближ­ний. Христианская любовь любит других по чистому и сво­бодному расположению, без отношения к собственным выго­дам и собственной склонности, а часто даже прямо против собственной временной выгоды и против своей естественной склонности.
Таким образом, и враг, и клеветник, и недоброжелатель, и гонитель также суть наши ближние и должны составлять предмет нашей любви, как наши друзья, наши благожелатели и наши благодетели. К врагам, к клеветникам, недоброжела­телям и гонителям нам еще более должно стараться иметь любовь и оказывать ее, нежели к нашим друзьям, благодете­лям и прочим, потому что Господь сказал: если любите любя­щих вас, какая вам за то благодарность? ибо и грешники любя­щих их любят. И если делаете добро тем, которые вам делают добро, какая вам за то благодарность? ибо и грешники то же делают. И если взаймы даете тем, от которых надеетесь получить обратно, какая вам за то благодарности? ибо и греш­ники дают взаймы грешникам, чтобы получить обратно столько же (Лк. 6, 32-34).
Из сказанного само собою видно, что заповедь о любви к ближнему значит то же самое, что сказал Господь: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас гонящих вас... и взаймы давайте, не ожидая ничего (Мф. 5, 44; Лк. 6, 35).
Но из многих одинаково нуждающихся людей не можем ли мы оказывать кому-нибудь помощь преимущественно пред другими, когда не можем оказать помощь всем? — И должны! Люди, с которыми Божие провидение поставило нас в теснейшие связи, суть наши ближние более, нежели дру­гие. Таковы суть: наши родители, дети, родственники, друзья, благодетели, начальники, подчиненные, слуги и прочие. Ибо так говорит святой апостол Павел: Если кто о своих и особенна о домашних не печется, тот отрекся от вера и хуже неверного (1 Тим. 5, 8). Посему кто делает большие подаяния нуждающимся на стороне, между тем как его домашние слуги едва одеты и почти мрут с голода, тот не ближний своим домашним и слугам, а чужой; тот не исполняет великой Божией заповеди о любви к ближнему; тот грешит и будет осужден. Кто старается наставлять, вразумлять и исправлять людей посторонних, между тем как его собственные дети, домашние и слуги дичают и напитаны разными заблужде­ниями и пороками, тот не ближний своим детям, домашним и слугам, а чужой; тот не исполняет великой заповеди о любви к ближнему и, если не исправится, будет осужден.
Вот что значит заповедь о любви к ближнему! Будем все стараться исполнять ее верно; она трудна, но за эти труд­ности Господь обнадеживает исполнителей ее величайшей наградой: и будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего (Лк. 6, 35).
Аминь.