Даже уподобясь некоему голосистому соловью, сладкоголосо поющему в весенние времена, наше слово смогло бы только в малой степени воспеть великий голос, рождаемый сегодня. Если же кто слаб голосом и сипл весьма, как сможет воспеть великую пророков славу, как восхвалит изрядную апостолов честь, как прославит чудесную мучеников дверь? Еще и на то обрати внимание, что в отношении прочих святых один другому сложил похвалы: больший — большему и смиренный — смиренному; этому же, ныне прославляемому, прежде иных — сам Христос Истина. Сказал ведь: «Из рожденных женщинами больший Иоанна Крестителя не восставал». Если же существует такая выдающаяся похвала великому Предтече в вышеуказанном слове, то разве понадобится кому-либо наше малословие, о желающий слушать? Нимало. Но мы, отдавая рабский долг и исполняя отеческий чин и словно освятившись от одного только поминания Предтечи, к дерзости своей приступили.
Распространяйся, похвала, далее, чтобы, празднуя рождения день, торжествовали не только мы, здешние, но и вся область духовного Иордана. Увидим чудесно происходящее сегодня, познаем бывшее с Захарией, уведаем бывшее с Елисаветой. Ибо не от безродных произошел родителей — чтобы уже поэтому стать Предтече великим — но от весьма знатных и славных. Ведь один, отец, словно некий Аарон, и по достоинству, и по сединам облачен в святительскую одежду: оплечник и подир, говорю, на груди, кидар и пояс — украшенные золотом, камнями, гиацинтом и виссоном. И так в Святая Святых входил по обычаю чина священнического. Другая же, мать, равна Сарре славой и даже более славна как состоящая в родстве с Богоматерью, ибо рождает, будучи бесплодной, по обету не Исаака, прозванного рабом Божьим, но Иоанна, названного любимым другом Господа. О бесплодное чрево, родившее такое дитя, о неплодная борозда, произрастившая такой колос! Того ради непременно и незамедлительно слова громогласнейшего Исайи следует неким образом отнести и к ней: «Возвеселись, неплодная, не рождающая; воскликни и возгласи, не мучившаяся», ибо процвела от пустой утробы чистая лилия, цветок духовного благоухания, благоносный сад воздержания. Явленного днем светильника Христова пришествия — Иоанна, богопосланного воина Небесного Царя, достойного невестоводца Христовой церкви, неумолкающего мученика подлинной Истины, Иоанна, громогласного проповедника покаяния, ангела Господня во плоти, вестника Агнца, берущего грехи мира, — не знаю, как его назвать, даже если к его имени присоединю и большее количество наименований. Ибо неким образом имеет он много имен и достоинств, стяжав совершенство более всех помазанников Господних.
Почитается же и рождение праотца Исаака, которого Сарра зачала и «родила сына на старость», сказав потом: «Кто возвестит Аврааму, что кормит Сарра дитя?», из-за которого «устроили большой пир» в день его отлучения от груди. Почитается и Самсон, рожденный Маною по обету, — и он от бесплодной родился, как сказано: «Не пьет вина и сикера и не ест ничего нечистого» и «он спасет Израиля от руки врагов». Помимо этих, не касаясь иных, вспомню Самуила, видящего будущее, родила которого, посвященного с младенчества Богу, многажды воспетая Анна от мужа своего Елканы. Но не получили они Иоаннова величия, возлюбленные, ибо одни жили до писанного Закона, другие — после того, как дан был Закон; Иоанн же, сын священника Захарии и дивной Елисаветы, явился цветком Христова пришествия, процветшим между Законом и Благодатью. Ибо воссияла духовная заря, предвещая восход «Солнца правды», пошел впереди воин, объявляя о пришествии царя, пришел невестоводец, возвещая приход Жениха. Кроме того, они вышеназванные пророчествовали или творили чудеса спустя некоторое время по своем рождении; он же еще во чреве носимый исполнился Святого Духа и предстал чудотворцем.
Итак, надлежало бы мне как-либо представить великое достоинство Предтечи в образе. Как некоего царя, который, выходя из царских палат, вначале имеет предшественниками неких охранников и жезлоносцев, потом же ипатов, епархов и чиноначальников, затем же некоего старшего над сановниками, с которым тотчас показывается непосредственно сам царь, сияя золотом и яркими камнями, — так же представляй истинного и единого Царя всех Бога нашего. Ибо когда следовало ему во плоти войти в мир, предшествовали ему патриархи — Авраам, Исаак, Иаков, затем отмеченный Богом Моисей, Аарон и Самуил, и все пророческое воинство. После же явился Иоанн, затем тотчас Владыко Христос, о котором сказал Иоанн: «Идущий за мной стал впереди меня, потому что был прежде меня». И последний по званию стал высшим во власти, как и указано. Таким образом, по истинному слову, великий Предтеча выше и пророков, и апостолов, и всех иных, за одними следуя, другим же предшествуя.
Но, раскрыв евангельский рассказ, услышим, что Гавриил Захарии обещает. «Явился, — сказано, — ему ангел Господень, стоя справа от алтаря кадильного, и, увидев его, смутился Захария, и страх напал на него». Потому страшно некое видение ангела и в страшном месте произошло, что «страшно ведь, — сказано, — это место. Это не что иное, как дом Божий». И не диво, что, будучи праведным, священник смутился, и страх напал на него, поскольку и Даниил, «муж желаний», увидев, устрашился, пал ниц и был бездыханен от безмерного сияния ангельского величия: «Явился ему, — сказано, — ангел Господень».
«Сказал же ему ангел: «Не бойся, Захария, ибо была услышана молитва твоя»». Тотчас снял ангел страх речью, потому что, устрашенный видением ангела, страха затем лишается; при бесовских кознях — напротив. «Не бойся, Захария, ибо была услышана молитва твоя и жена твоя Елисавета родит тебе сына». О желание богоданного дара, о желание принесенного ангелом обета: получил то, чего желал, достиг того, на что надеялся, обрел то, чего искал, — преодоления бесплодия, изобилия вместо бездетности — не по закону естества, но по молитвенному прошению. Ибо бесплодие не было наказанием проклятия — ничуть! — но предзнаменованием великого знамения. Ибо, когда Захария усердствовал в частых молитвах к Богу о разрешении бесплодия, услышано им было, думаю, следующее: «Не исполнилось еще время, не настали дни для явления. Тогда ожидай рождения младенца, Захария, когда придет Ожидание народов; тогда надейся на разрешение бесплодия, когда придет Упование всех концов земли». Когда же пришло время, он услышал: «Узнай, наконец, желанное через предсказание Гавриила, «обновись, будто орел, юностью»», познай естество супруги, «ибо была услышана молитва твоя, и жена твоя Елисавета родит тебе сына, и наречешь имя ему Иоанн». Познай имя, которым должно ему называться по значению слова свыше».
Итак, сказал Захария ангелу (говорит с ним с дерзновением, как с таким же, как сам, рабом): «По чему я узнаю это? Ибо я стар, и жена моя достигла преклонных лет». Ведь имеющиеся духовные сочинения приписывают священнику грех неверия. Настоящее же слово не наперекор сказано, а как испытание; сначала Захарии, сказано, довелось пережить то же, что и великому Фоме. Ибо не мог он не знать, будучи пророком и наставленным в божественном, что может Бог и естество обновить, и старость обратить в юность, и искусно найти выход, как с Авраамом и Саррой, как с сонамитянкой и многими другими, и во всяческих его чудесах. Но, поскольку от обещания, внезапно услышанного в ответ на многочисленные просьбы и преславные надежды, душе свойственно как-то смущаться, не неверием был он, думаю, охвачен, но, заботясь об исполнении, тотчас же, словно будучи объятым наслаждением, воскликнул и сказал: «По чему пойму это? Чтобы не исказить, не ввести как-либо в заблуждение, дай мне знамение, дай мне залог, как прежде Бог Аврааму, — в знак того, что он будет отцом многих народов, и от чресл его произойдут цари — знамение обрезания; и раньше этого, когда Ною дал знак, что не наведет потоп на землю, радугой на облаке; кроме того, и Моисею — жезлом, превращающимся в змея и обратно, чтобы уверовали египтяне, что явился ему Сущий». И, отвечая, сказал архангел, сказал ему: «Будешь же молчать и не сможешь говорить до того дня, когда это сбудется, потому что не поверил словам моим» — добавим же к молчанию просто и не испытывая — «которые сбудутся в свое время».
Получил же Захария знамение, соответствующее событию, — молчание: предвестие, указывающее на предвестие живое и телесное, рождаемое от него. И, сомкнув уста, воспевал в беззвучных песнопениях Давшего рождение, «ибо, выйдя, — сказано, — не мог говорить, и поняли, что он видел видение в церкви, и он объяснялся знаками и пребывал нем» — с одной стороны, чтобы не быть спрошенным, ибо не должно было быть видению услышанным; с другой стороны, оттого, что притупились его чувства и он ушел в себя и, обессиленный видением, оглох для слов, сотрясающих воздух. Ничуть не странно, что отец пророка так отметил и дело пророчества, и это — умолкание ветхозаветной службы и провозглашение благодати благодаря Иоаннову рождению. Впрочем, оставим говорить об этом, поскольку ни к дню это не относится, ни самой силе нашей это не доступно. Перейдем к предшествующему.
«И когда, — сказано, — услышала Елизавета приветствие Марии, взыграл радостью младенец во чреве ее». О Иоанн, блаженный младенец, взыграние до рождения: как, будучи во чреве, украсился? Не состоявшийся — как стал совершеннейшим? Шестимесячный — как стал многолетним? Неразумный — как стал разумнейшим? Бессловесный — как стал красноречивым? Не искушенный в писаниях — как стал премудрейшим? Скажи нам, скажи, в темной области материнской утробы заключенный, свойств зрения не испытавший, еще шума слухом не воспринявший, голосом речи не произнесший, ходить не начавший, со способностью смеяться еще не знакомый, — как видишь, как чувствуешь, как благословляешь, как взыграл ногами, как лепечешь? Отвечай, отвечай, о достойнейший!
«Велико, — говорит он, — происходящее таинство, и чудо недоступно человеческому постижению. Попираю заслуженно естество из-за пожелавшего быть попранным в естестве. Взыгравший, я вижу, поскольку вижу воплощение «Солнца правды»; чувствую, поскольку предшествую, возглашая, как голос великого рождаемого Слова; один разумею, что единородный Сын Отца воплощается; ликую, ибо узнаю Творца всего, принимающего образ человека; радуюсь, поскольку чувствую, что Избавитель мира обретает тело. Я укажу вам, — сказал, — начало Божьего схождения в мир и телесного явления; предварю пришествие Христово и начну проповедь перед вами. «Возьмите псалом», говоря словами Давида, «и дайте тимпан пророческий, псалтирь прекрасную с гуслями», «воспойте ему и пойте ему; поведайте о всех чудесах его».
Так возвысился ли ты, Иоанн, над земным, проник ли в небесное, вознесся ли над красотой ангелов и высших служителей? Как же ты наследовал чин и достоинства тех, чье естество ты не принял, и то, что им от века было неведомо и неизвестно, тотчас ты как с Богом внезапно пришедший возвестил нам, будучи к тому же еще и в утробе?
«Не по воздуху я шествовал, — сказал, — не по облакам мчался, не взошел на небеса, не возвысился над огненными и бесплотными силами — пусть не полагают ничего такого — но Сущий над всеми и пребывающий в Отчих недрах со Святым Духом все тщательно скрыл от своих огненных слуг, войдя в чрево Приснодевы Марии, словно в другое небо, явил себя и тайно научил меня всему этому. Ибо я — провозвестник Младенца, «потому что Младенец рождается нам, Сын дается нам», по слову великого Исайи, «предвечный Бог». Рождаюсь от бесплодной, ибо приближается рождество от Девы».
О сверхъестественное великое дело! О преславное чудо, что нам ныне благовествует нерожденный младенец! Сколько нам рождение сына Елисаветы, богословствуя, провозвестило! Пусть возвеселится все под солнцем, пусть прославит церковь предпразднество, празднуя рождение, предшествующее рождению Христа, и пусть все исполнятся радости, принимая провозвестника пришествия Царя всех Христа!
Но, о блаженный Иоанне, среди великих величайший пророк, среди первых первый апостол, среди мучеников самый выдающийся великомученик, украшенный Богом житель пустыни, прекрасного Жениха возлюбленный друг, неизреченного Света уготованный подсвечник, непорочного Агнца верный проповедник, неизреченного голоса Отца неизреченный слушатель, Христа предопределенный креститель, Иродова распутства твердый обличитель, жизнь в аду провозвестивший, богогласная труба вселенной — воструби сладостно и ныне с небес священными своими молитвами в сердца нам, вверенным тебе людям, худому твоему стаду с духовным моим отцом, еще же милостив будь к дерзко предпринятому мной, убогим, делу: ибо не как дар, но как долг раба принес тебе из любви со страхом и усердием во Христе Иисусе, Господе нашем, которому слава, честь и поклонение с Владыкой Отцом и Пресвятым Духом ныне и присно, и во веки веков. Аминь.